Свиданий наших каждое мгновенье
Мы праздновали, как богоявленье,
Одни на целом свете. Ты была
Смелей и легче птичьего крыла,
По лестнице, как головокруженье,
Через ступень сбегала и вела
Сквозь влажную сирень в свои владенья
С той стороны зеркального стекла.
Когда настала ночь, была мне милость
Дарована, алтарные врата
Отворены, и в темноте светилась
И медленно клонилась нагота,
И, просыпаясь: "Будь благословенна!" -
Я говорил и знал, что дерзновенно
Мое благословенье: ты спала,
И тронуть веки синевой вселенной
К тебе сирень тянулась со стола,
И синевою тронутые веки
Спокойны были, и рука тепла.
А в хрустале пульсировали реки,
Дымились горы, брезжили моря,
И ты держала сферу на ладони
Хрустальную, и ты спала на троне,
И - боже правый! - ты была моя.
Ты пробудилась и преобразила
Вседневный человеческий словарь,
И речь по горло полнозвучной силой
Наполнилась, и слово ты раскрыло
Свой новый смысл и означало: царь.
На свете все преобразилось, даже
Простые вещи - таз, кувшин,- когда
Стояла между нами, как на страже,
Слоистая и твердая вода.
Нас повело неведомо куда.
Пред нами расступались, как миражи,
Построенные чудом города,
Сама ложилась мята нам под ноги,
И птицам с нами было по дороге,
И рыбы подымались по реке,
И небо развернулось пред глазами...
Когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.
Арсений Александрович Тарковский (1907-1989), Земле - земное (1941-1966)
Cada instante de nuestros encuentros
lo celebrábamos como una epifanía,
solos en el universo mundo. Tú eras
más audaz y ligera que el ala de un pájaro,
bajabas la escalera como un torbellino
saltando los peldaños, y corriendo me llevabas
a través de húmedas lilas hasta tus predios,
al otro lado del espejo.
Cuando llegó la noche me fue otorgada
la gracia, las puertas del altar
se abrieron, y en la oscuridad resplandecía
y se inclinaba lentamente tu desnudez.
Y, al despertar, “¡bendita seas!”–
dije, aun sabiendo que era irreverente
mi bendición. Tú dormías, y para acariciar
tus párpados con el azul del firmamento
las lilas se extendían hacia ti desde la mesa,
y, acariciados por el azul, tus párpados
estaban serenos, y cálida tu mano.
En el cristal pulsaban los ríos,
humeaban las montañas, brillaba el mar,
tú sostenías en tu palma la esfera
de cristal, dormida en el trono,
y –¡oh Dios santo!– tú eras mía.
Te despertaste y transformaste
el cotidiano vocabulario humano,
tu voz se colmó de vigor sonoro,
y la palabra tú desveló
su nuevo sentido y significado: zar.
El mundo entero se transfiguró, incluso
las cosas más simples –el jarro, la jofaina–, cuando
se interpuso entre nosotros, como un centinela,
el agua laminada y dura.
Fuimos transportados quién sabe dónde.
A nuestro paso se abrieron, como espejismos,
ciudades surgidas por encanto,
la menta se extendía a nuestros pies,
los pájaros nos acompañaban por el camino,
los peces remontaban el río
y el firmamento se desplegó ante nuestros ojos...
Mientras el destino seguía nuestros pasos,
como un loco con una navaja en la mano.
Traducción propia, contrastada con varias traducciones a diversas lenguas de distinto origen, incluidas las de la película Зеркало (Andrei Tarkovsky, 1975), subtítulos de la ed. Ruscico.
Свиданий наших каждое мгновенье
Мы праздновали, как богоявленье,
Одни на целом свете. Ты была
Смелей и легче птичьего крыла,
По лестнице, как головокруженье,
Через ступень сбегала и вела
Сквозь влажную сирень в свои владенья
С той стороны зеркального стекла.
Когда настала ночь, была мне милость
Дарована, алтарные врата
Отворены, и в темноте светилась
И медленно клонилась нагота,
И, просыпаясь: "Будь благословенна!" -
Я говорил и знал, что дерзновенно
Мое благословенье: ты спала,
И тронуть веки синевой вселенной
К тебе сирень тянулась со стола,
И синевою тронутые веки
Спокойны были, и рука тепла.
А в хрустале пульсировали реки,
Дымились горы, брезжили моря,
И ты держала сферу на ладони
Хрустальную, и ты спала на троне,
И - боже правый! - ты была моя.
Ты пробудилась и преобразила
Вседневный человеческий словарь,
И речь по горло полнозвучной силой
Наполнилась, и слово ты раскрыло
Свой новый смысл и означало царь.
На свете все преобразилось, даже
Простые вещи - таз, кувшин,- когда
Стояла между нами, как на страже,
Слоистая и твердая вода.
Нас повело неведомо куда.
Пред нами расступались, как миражи,
Построенные чудом города,
Сама ложилась мята нам под ноги,
И птицам с нами было по дороге,
И рыбы подымались по реке,
И небо развернулось пред глазами...
Когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.
Svidanij naših každoe mgnovenʹe
My prazdnovali, kak bogoâvlenʹe,
Odni na celom svete. Ty byla
Smelej i legče ptičʹego kryla,
Po lestnice, kak golovokruženʹe,
Čerez stupenʹ sbegala i vela
Skvozʹ vlažnuû sirenʹ v svoi vladenʹâ
S toj storony zerkalʹnogo stekla.
Kogda nastala nočʹ, byla mne milostʹ
Darovana, altarnye vrata
Otvoreny, i v temnote svetilasʹ
I medlenno klonilasʹ nagota,
I, prosypaâsʹ: "Budʹ blagoslovenna!" -
 govoril i znal, čto derznovenno
Moe blagoslovenʹe: ty spala,
I tronutʹ veki sinevoj vselennoj
K tebe sirenʹ tânulasʹ so stola,
I sinevoû tronutye veki
Spokojny byli, i ruka tepla.
A v hrustale pulʹsirovali reki,
Dymilisʹ gory, brezžili morâ,
I ty deržala sferu na ladoni
Hrustalʹnuû, i ty spala na trone,
I - bože pravyj! - ty byla moâ.
Ty probudilasʹ i preobrazila
Vsednevnyj čelovečeskij slovarʹ,
I rečʹ po gorlo polnozvučnoj siloj
Napolnilasʹ, i slovo ty raskrylo
Svoj novyj smysl i označalo carʹ.
Na svete vse preobrazilosʹ, daže
Prostye veŝi - taz, kuvšin,- kogda
Stoâla meždu nami, kak na straže,
Sloistaâ i tverdaâ voda.
Nas povelo nevedomo kuda.
Pred nami rasstupalisʹ, kak miraži,
Postroennye čudom goroda,
Sama ložilasʹ mâta nam pod nogi,
I pticam s nami bylo po doroge,
I ryby podymalisʹ po reke,
I nebo razvernulosʹ pred glazami...
Kogda sudʹba po sledu šla za nami,
Kak sumasšedšij s britvoû v ruke.
Свиданий наших каждое мгновенье
Мы праздновали, как богоявленье,
Одни на целом свете. Ты была
Смелей и легче птичьего крыла,
По лестнице, как головокруженье,
Через ступень сбегала и вела
Сквозь влажную сирень в свои владенья
С той стороны зеркального стекла.
Когда настала ночь, была мне милость
Дарована, алтарные врата
Отворены, и в темноте светилась
И медленно клонилась нагота,
И, просыпаясь: "Будь благословенна!" -
Я говорил и знал, что дерзновенно
Мое благословенье: ты спала,
И тронуть веки синевой вселенной
К тебе сирень тянулась со стола,
И синевою тронутые веки
Спокойны были, и рука тепла.
А в хрустале пульсировали реки,
Дымились горы, брезжили моря,
И ты держала сферу на ладони
Хрустальную, и ты спала на троне,
И - боже правый! - ты была моя.
Ты пробудилась и преобразила
Вседневный человеческий словарь,
И речь по горло полнозвучной силой
Наполнилась, и слово ты раскрыло
Свой новый смысл и означало царь.
На свете все преобразилось, даже
Простые вещи - таз, кувшин,- когда
Стояла между нами, как на страже,
Слоистая и твердая вода.
Нас повело неведомо куда.
Пред нами расступались, как миражи,
Построенные чудом города,
Сама ложилась мята нам под ноги,
И птицам с нами было по дороге,
И рыбы подымались по реке,
И небо развернулось пред глазами...
Когда судьба по следу шла за нами,
Как сумасшедший с бритвою в руке.
Cada instante de nuestros encuentros
lo celebrábamos como una epifanía,
solos en el universo mundo. Tú eras
más audaz y ligera que el ala de un pájaro,
bajabas la escalera como un torbellino
saltando los peldaños, y corriendo me llevabas
a través de húmedas lilas hasta tus predios,
al otro lado del espejo.
Cuando llegó la noche me fue otorgada
la gracia, las puertas del altar
se abrieron, y en la oscuridad resplandecía
y se inclinaba lentamente tu desnudez.
Y, al despertar, “¡bendita seas!”–
dije, aun sabiendo que era irreverente
mi bendición. Tú dormías, y para acariciar
tus párpados con el azul del firmamento
las lilas se extendían hacia ti desde la mesa,
y, acariciados por el azul, tus párpados
estaban serenos, y cálida tu mano.
En el cristal pulsaban los ríos,
humeaban las montañas, brillaba el mar,
tú sostenías en tu palma la esfera
de cristal, dormida en el trono,
y –¡oh Dios santo!– tú eras mía.
Te despertaste y transformaste
el cotidiano vocabulario humano,
tu voz se colmó de vigor sonoro,
y la palabra tú desveló
su nuevo sentido y significado: zar.
El mundo entero se transfiguró, incluso
las cosas más simples –el jarro, la jofaina–, cuando
se interpuso entre nosotros, como un centinela,
el agua laminada y dura.
Fuimos transportados quién sabe dónde.
A nuestro paso se abrieron, como espejismos,
ciudades surgidas por encanto,
la menta se extendía a nuestros pies,
los pájaros nos acompañaban por el camino,
los peces remontaban el río
y el firmamento se desplegó ante nuestros ojos...
Mientras el destino seguía nuestros pasos,
como un loco con una navaja en la mano.
